Полный текст статьи
Печать

Для террористического акта обязательными являются все признаки терроризма, за исключением первого – создания общей опасности, хотя и его присутствие не исключается.

В этой связи, например, лишь незначительная часть совершенных в дореволюционной России народниками, анархистами, эсерами террористических актов можно отнести к актам терроризма, поскольку в подавляющем своем большинстве это были целенаправленные действия в отношении конкретных лиц способами, которые реально не причиняли и не могли причинить вреда окружающим. Однако все они были совершены с претензией на широкую огласку, направлены на запугивание представителей властных структур в целях изменения существующих в стране политических и социальных институтов[1].

Террористический акт, будучи сложным, многомерным явлением, посягающим на различные сферы жизнедеятельности людей, с неизбежностью порождает и вопросы о том, каким должен быть состав террористического акта, какие сущностные характеристики и элементы этого общественно опасного деяния должны найти отражение в его законодательной конструкции, содержащейся в Уголовном кодексе[2].

Рассмотрение террористического акта как общественно опасного деяния тесно связано с уяснением сущности и структурных элементов такой категории, как преступное поведение, и установлением точного соответствия между преступлением как явлением реальной действительности, общим понятием преступления, общим, родовым, видовым понятием состава преступления и конкретным составом преступления. Несмотря на то, что преступное деяние как реальное явление действительности и общее понятие о нём находится в тесной связи, вряд ли целесообразно их смешивать.

О том, что такая проблема существует, свидетельствуют хотя бы многочисленные трудности, которые должны преодолеваться правоприменителями при квалификации деяний по ст.205 УК РФ (террористический акт). Наличие большинства из них как раз и обусловлено недостатками нормы о террористическом акте, которая всё ещё в немалой степени умозрительна, оторвана от социальных реалий[3[.

В УК РФ 1996 года существуют несколько самостоятельных статей об ответственности за террористический акт и другие деяния, носящие террористический характер. Это ст.205, ст.2051, ст. 2052,2053,2054,2055,2056 ст.207 (заведомо ложное сообщение об акте терроризма), ст.277 (посягательство на жизнь государственного или общественного деятеля), ст.211 (угон воздушного или водного транспорта либо железно дорожного подвижного состава).

Террористический характер могут приобрести и преступления, предусмотренные п. «б» ч.2 ст. 105 (убийство лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности ли общественного долга), ст.295 (посягательство на жизнь лица, осуществляющего правосудие или предварительное расследование), ст.317 (посягательство на жизнь сотрудника правоохранительного органа), ст.357 (геноцид), ст.358 (экоцид), ст.360 (нападение на лиц или учреждения, которые пользуются международной защитой)[4].

Прямой и непосредственной целью данных деяний являются последствия террористического характера. Но в УК РФ есть ещё около четырех десятков статей, предусматривающих деяния, которые, не являясь террористическими, облегчают совершение террористической деятельности или способствуют достижению террористических целей.

Описание объективной стороны террористического акта, данное в диспозиции ч.1 ст.205 УК РФ, имеет несколько погрешностей. В нём для выражения террористического акта используется словосочетания «иных действий» и «эти действия», предполагающие лишь активную форму поведения человека.

Между тем террористическая акция иногда может быть осуществлена и путём бездействия (например, посредством невыполнения обязанностей, связанных со своевременным отключением производственных или технологических процессов в энергетике, на транспорте либо в добывающей промышленности)[5]. Поэтому, наверное, в диспозициях ч.2 и ч.3 ст.205 УК РФ и употреблены выражения «те же деяния» и «деяния», своим содержанием охватывающие и действия и бездействия людей.

По ряду объективных признаков террористический акт обнаруживает много сходства с диверсией. Согласно ст. 281 УК РФ диверсией признаётся совершение взрыва, поджога или иных действий, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений, путей и средств сообщения, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения в целях подрыва экономической безопасности и обороноспособности Российской Федерации[6].

Основные различия террористического акта от диверсии заключаются в следующем:

1.Диверсия, объективно выражается в совершении взрывов, поджогов и иных общественно опасных действий. Террористический акт включает в себя также угрозу таковыми, а если рассматривать террористический акт как явление в самом широком смысле, то сюда можно включить и иные насильственные действия (убийства, похищения детей и т.д.) и угрозы их совершением;

2.При совершении диверсии действия виновных направлены на причинение того или иного вреда (разрушение или повреждение предприятий, зданий, сооружений, объектов жизнеобеспечения населения, массовые отравления и т.д.). При совершении террористического акта – на устрашение населения или его части, создание и поддержание обстановки страха;

3.Цель диверсионных актов – ослабление государства, подрыв его экономической безопасности и обороноспособности, дестабилизация деятельности государственных органов или общественно-политической обстановки. Цели терроризма состоят в оказании воздействия на принятие какого-либо решения или отказ от него;

4.Диверсанты действуют тайно и не афишируют свою деятельность, террористы - открыто, демонстративно, с предъявлением своих требований и амбиций.

5.Диверсия окончена в момент самого причинения вреда, главной составляющей которого является материальный ущерб, террористический акт же окончен в момент создания опасности общественно опасных последствий.

С террористическим актом нередко путают и действия, направленные на насильственное изменение либо свержение конституционного строя или захват государственной власти[7].

По ч.1 ст.205 УК РФ к террористическим действиям приравнена и угроза их совершения. Однако это не оправдано. Особенно тогда, когда угроза не сопряжена с приготовлением к акту терроризма или вообще, когда её исполнение не реально даже и при добросовестном заблуждении лица в своей способности осуществить эту угрозу. Ведь, строго по закону, виновные в таких угрозах не только подлежат наказанию в виде лишения свободы на срок от восьми до двенадцати лет (ч.1 ст.205 УК РФ), но и в случаях неоднократности угрозы, либо угрозы, высказанной двумя лицами по предварительному сговору, по ч.2 ст. 205 УК РФ могут быть наказаны лишением свободы на срок от десяти до двадцати лет (для примера: убийство согласно ч.1 ст. 105 УК РФ наказывается на срок лишь от шести до пятнадцати лет лишения свободы).

Содержание термина «значительный имущественный ущерб», использованного в диспозиции ч.1 ст.205 УК РФ, аналогично содержанию термина «значительный ущерб», употребленного в составах кражи (п.«г» ч.2 ст. 158 УК РФ), мошенничества (п.«г» ч.2 ст. 159 УК РФ), присвоения и растраты (п.«г» ч.2 ст. 160 УК РФ), грабежа (п.«д» ч.2 ст.161 УК РФ), умышленного уничтожения или повреждения имущества (ч.1 ст. 167 УК РФ).

Проблема не столько в сложности установления содержания термина «значительный материальный ущерб», сколько в обоснованности определения террористического акта как действий, создающих опасность причинения значительного имущественного ущерба. Нельзя социальное содержание и тяжесть террористического акта выражать в законе через опасность причинения ущерба. Ведь даже, например, для наличия состава нарушения правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств (ч.1 ст. 264 УК РФ) помимо всего прочего требуется причинение крупного ущерба, т.е. самое меньшее в пятьсот раз превышающего минимальный размер оплаты труда[8].

Как бы в законодательстве не рассматривались по своему значению объекты уголовно-правовой охраны, но факт остается фактом: общественная безопасность как уголовно-правовой объект по своему объему шире таких объектов как собственность, здоровье, жизнь, включает их в своё содержание. Более того, причинение ущерба общественной безопасности почти всегда происходит путём причинения вреда хотя бы одному из указанных объектов. Выделение за рамки диспозиции ч.2 и ч.3 ст.205 УК РФ умышленного причинения вреда здоровью, собственности и жизни выхолащивает содержание общественной безопасности как объекта уголовно-правовой защиты, превращая, в свою очередь, и норму о терроризме в лишенную реального содержания искусственную норму.

К тому же, по мнению некоторых авторов (в частности, В.Ф. Антипенко), общественная безопасность вообще не может быть основным объектом терроризма, так как запугивание при совершении этого преступления выступает не самоцелью, а способом достижения цели оказания влияния на основной объект. А основным объектом терроризма являются национальные и наднациональные институты, посягая на которые путем воздействия на непосредственный объект виновные лица стремятся достигнуть главной цели – нарушения их неприкосновенности[9].

В связи с этим было бы логично включить состав террористического акта не только в главу УК, содержащую составы преступления против общественной безопасности (как общую норму), но и в главу, содержащую преступления против государства, мира и безопасности человечества (в части, касающейся наиболее тяжких форм проявления терроризма, посягающих на основы государственности и (или) мир и безопасность человечества, как специальную норму).

Анализ нормы о террористическом акте приводит к выводу о том, что, в случаях, когда, совершая взрыв, поджог, иные террористические действия, лицо предвидит возможность или неизбежность наступления смерти многих граждан и желает этого (прямой умысел), но гибель людей не наступает по независящим от этого лица обстоятельствам, максимум санкций по ч.1 ст.205 УК РФ, наоборот, недостаточно.

Исключительная общественная опасность террористического акта определяется тем, что при этом деянии совершаются убийства многих людей. Тем не менее, самые распространенные и опасные формы террористического акта лишь приравниваются к убийству при отягчающих обстоятельствах.

Наиболее сложным представляется разграничение террористического акта с убийством лица или его близких в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности или выполнением общественного долга или совершенным общественно опасным способом (п. «б», «е», ч.2 ст. 105 УК РФ). Террористический акт и другие преступления с признаками терроризирования следует отличать от политических и заказных убийств. Если убийство террористической направленности служит средством создания обстановки страха, напряженности и одновременно способом воздействия на третьих лиц, то политическое или заказное убийство без элементов терроризирования является способом решения каких-либо вопросов самим фактом его совершения; здесь нет необходимости в понуждении кого-то к чему-то, все разрешается в результате самого наступившего последствия.

Оценивая уголовно – правовое значение угрозы для квалификации конкретных действий как террористического акта, необходимо видеть различие между угрозой при террористическом акте и угрозой убийством или причинением тяжких телесных повреждений (ст.119), угрозой в связи с осуществлением правосудия или производством предварительного расследования (ст. 296), угрозой применения насилия в отношении представителя власти (ст. 318). Различия можно обнаружить как в характере самих действий, их масштабах, так и особенно в целях поступков[10].

Определенные трудности вызывает и разграничение таких очень схожих по многим признакам преступлений, как террористический акт и бандитизм.

Бандитизм – это организация вооруженных банд с целью нападения на предприятия, организации либо отдельных лиц, а равно участие в таких бандах или совершаемых ими нападениях. Объектом бандитизма также является общественная безопасность.

Основными разграничивающими признаками этих преступлений выступают элементы объективной стороны и цели совершения преступлений.

Обязательный признак объективной стороны бандитизма – создание устойчивой, вооруженной группировки (банды) в целях нападения. При террористическом акте создание террористической группировки – лишь приготовление к квалифицированному терроризму, а террористический акт, совершенный организованной группой – квалифицированный терроризм.