The issues of the care for orphans and children left without parental care by the Russian Orthodox Church in Russia in the last third of the XIX – early XX centuries (the case study of Moscow)

Введение / Introduction

Задачи обеспечения доступности образования для всех категорий населения в начале XX в. занимали одно из центральных мест в деятельности правительства. Одной из таких задач выступало обеспечение финансовых и организационных условий для призрения детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. Этот процесс происходил в условиях единения усилий государства, общественных организаций, частных лиц и Русской православной церкви. В предлагаемой статье речь пойдет о некоторых аспектах этого направления благотворительности со стороны церкви и ее результатах. Задачей статьи выступает рассмотрение различных форматов участия Русской православной церкви в деле призрения детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей в России в последней трети XIX – начале XX вв. и показать некоторые аспекты этого участия на примере Новодевичьего монастыря Москвы.

Обзор литературы / Literature review

В отечественной и зарубежной историографии в исследовании вопроса благотворительности церкви и общественных организаций в деле призрения детей-сирот можно выделить три периода.

Первый – с 1880-х гг. до 1917 г. – связан, прежде всего, с рассмотрением вопросов взаимодействия государства и частных лиц в деле призрения детей-сирот. В одном из наиболее полных и разноплановых исследований, посвященных призрению детей и развитию благотворительности со стороны частных лиц, дана развернутая характеристика этого процесса на 1860–1880-е гг. [1]. В небольшой работе А. Ф. Селиванова представлены некоторые подходы к организации детских приютов и предложена их классификация [2]. Одним из наиболее интересных исследований в отмеченный период является работа Е. Д. Максимова [3]. В некоторых работах начала XX в. была предпринята попытка обобщить опыт благотворительной деятельности в России. В коллективном сборнике нормативных и статистических сведений исследовательские усилия концентрировались на отражении вклада в социальное призрение государственных или околоправительственных благотворительных организаций на примере Санкт-Петербурга и Москвы [4]. В другом сборнике, также коллективном, внимание уделялось истории становления общественной и частной благотворительности в России, без привязки к призрению детей-сирот [5]. Вопросы организации призрения различных категорий детей, их воспитания отражены в целом ряде работ. М. Д. Ван-Путерен провел сопоставление практики призрения незаконорожденных детей в России и европейских странах, выделив как историю этого вопроса, так и отличительные тенденции в этой практике [6]. В. И. Маркевич сконцентрировал свое внимание на рассмотрении подходов к призрению детей из бедных семей [7]. С. Э. Термен провел исследование, посвященное становлению и развитию вклада государства в помощи детям, оставленным родителями, незаконорожденным и детям-сиротам [8]. Следует отметить наличие в данных трудах конкретного материала о системе попечения детей, раскрывающего как положительный, так и негативный опыт работы детских приютов.

В период с 1917 г. до начала 1990-х гг. благотворительность в начале ХХ в. рассматривалась одними исследователями как непременный атрибут «эксплуататорских классов», а церковь характеризовалась как «послушное орудие самодержавия». Этот взгляд нашел отражение в работе Е. Ф. Грекулова [9]. Другие авторы, в том числе П. К. Курочкин, видели в благотворительной деятельности церкви средство смягчения социальной напряженности в антагонистическом обществе, один из способов удержания трудящихся от революционной борьбы [10]. Положительные стороны и недостатки благотворительной деятельности духовного ведомства научно-критической оценки не получали. Лишь в 1980-е гг. отношение к церковной благотворительности до революции начинает меняться, одной из таких работ стала монография П. Н. Зырянова [11]. В то же время приоритет в возрождении этого вопроса принадлежал иностранным исследователям, причем их интерес к этой теме наметился еще в 1940-х гг., то есть в то время, когда он отсутствовал в отечественных научных трудах. Одной из первых работ стала книга американского историка Дж. Кёртисса, написанная с прокоммунистических позиций, где церковь выступала «гонителем просвещения» [12]. Д. Л. Рансел исследует историю детского призрения в России, изучая систему воспитательных домов и практику воспитания приемных детей в XVIII–XIX вв. [13]. А. Линдермейер рассматривает взаимодействие частной, общественной и государственной благотворительности в имперской России, включая помощь детям-сиротам [14]. 

Третий период – с начала 1990-х гг. и до настоящего времени. Снятие идеологических рамок в отношении рассмотрения благотворительной деятельности церкви, а также повышение ее роли в общественной жизни страны усилило интерес к изучению истории социальной активности церкви в области призрения и воспитания детей-сирот как светскими, так и церковными исследователями. Отдельные стороны церковной благотворительности в призрении детей-сирот получили рассмотрение в монографии Г. Н. Ульяновой [15]. Был подготовлен и целый ряд исследований, затрагивавших вопросы призрения детей-сирот различных социальных групп во второй половине XIX – начале XX в. В одной из коллективных работ П. П. Щербинин, И. А. Шукова, А. И. Чубаров прослеживают трансформацию моделей, институтов и практик заботы о детях-сиротах в переломную эпоху – от поздней империи через революцию и Гражданскую войну к становлению советской системы образования в 1920-е г., выявляя элементы и преемственности, и радикального разрыва традиций [16]. В диссертации О. А. Семеновой раскрываются правовые основы, механизмы и практики не только государственного обеспечения, но и призрения со стороны дворянских сообществ вдов и детей погибших в военных действиях или умерших дворян – офицеров и чиновников [17]. Вообще традиция пожертвований дворянами-предпринимателями крупных капиталов на воспитание и призрение сирот была достаточно характерной для периода конца XIX – начала XX вв., отмечает А. Н. Рыжов [18]. Региональные аспекты благотворительности в сфере образования и общественного призрения получили рассмотрение в работе А. В. Политовой, основанной на региональных материалах Ставрополья и Терека [19]. Развитие благотворительной деятельности в сфере народного образования в Симбирской губернии показано в диссертации М. Н. Алексеевой [20]. Однако в проанализированных работах именно благотворительность церкви в отношении детей-сирот не рассматривалась.

Таким образом, анализ зарубежной и отечественной литературы показал, что рассмотрение вопросов благотворительности Русской православной церкви и призрения детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, происходило в исследованиях разрозненно, и вклад церкви в дело воспитания и обучения детей-сирот в России в последней трети XIX – начале XX вв. не получил целостного освещения. 

Методологическая база исследования / Methodological base of the research

Методологическими основаниями исследования выступил ряд концепций и подходов, реализуемых в историко-педагогических исследованиях:

‒      проблемно-хронологический подход, предполагающий рассмотрение исторических событий, явлений и процессов призрения детей-сирот в определенной последовательности и взаимосвязи, обеспечивающее их целостное восприятие;

‒        историко-контекстный подход, направленный на учет в исследовании общей направленности различных форм благотворительности в рассматриваемый период, их влияние на развитие и специфику церковной благотворительности по призрению детей;

‒      концепция гуманистической педагогики, позволяющая оценивать деятельность различных общественных и церковных организаций с точки зрения проявленных ими подходов, форм и методов в области работы с детьми, нуждающимися в заботе и поддержке.

При рассмотрении ведущей проблемы статьи был использован достаточно широкий перечень источников, которые можно разделить на несколько групп:

‒      материалы Центрального государственный архива г. Москвы (ф. 108, отчеты Воспитательного дома, в которых содержатся статистические данные о детях, количестве персонала, методах воспитания и обучения детей-сирот; ф. 111 Елизаветинского благотворительного общества в Москве и Московской губернии); архива филиала ГИМ «Новодевичий монастырь», содержащие сведения о его благотворительной деятельности, приютах и школе при монастыре;

‒      нормативные документы, регулировавшие сферу социального призрения сирот, компетенцию местных органов самоуправления (земских и городских), деятельность благотворительных организаций, в том числе и конкретных ведомств;

‒      справочно-статистические материалы по итогам деятельности детских воспитательно-благотворительных учреждений [21].

‒      материалы благотворительных обществ, в частности, документы съезда Московских благотворительных учреждений, призревающих детей, созванного по инициативе Министерства внутренних дел в 1914 г., в которых обозначены проблемы и противоречия в сфере призрения детей и отражен интересный опыт работы с детьми ряда обществ и учреждений [22];

‒      материалы периодической печати последней трети XIX – начала XX в. Особо следует выделить журнал «Детская помощь», в каждом номере которого помещались материалы по истории благотворительности в отношении детей-сирот в России.

Анализ источников показал, что во второй половине XIX в. в России сложилась система призрения детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей. В этот период получили распространение детские приюты, создававшиеся в системе государственных учреждений с привлечением сил и средств частной и общественной (в том числе церковной) благотворительности. Деятельность приютов регламентировалась рядом документов, в первую очередь «Положением о детских приютах», а сами они вместе с учреждениями по призрению детей из крайне бедных семей были включены в ведение различных ведомств [23]. В этой связи сиротские приюты решали задачи не только призрения детей, но и их воспитания, социализации, изучения общеобразовательных предметов, обучения ремеслам, то есть всех основных аспектов образовательной деятельности [24]. Важно отметить, что московские приюты и ремесленные школы для детей-сирот входили в сеть начальных учреждений, принимавших участие в реализации правительственного проекта всеобщего начального обучения, хотя зачастую в официальную статистику не попадали [25]. Изучение опыта работы сиротских приютов и документов, регламентировавших их деятельность, будет полезно и при формировании основ социальной и воспитательной работы в ходе проектировании современных образовательных стандартов [26].

Результаты исследования / Research results

Призрение детей в пореформенной России происходило в контексте роста активной помощи государству со стороны различных благотворительных учреждений и обществ. В этом процессе можно выделить два периода всплеска подобной активности: 1870-е гг. и конец 1890-х – начало 1900-х гг. [27]. Благотворительные общества акцентировали свою помощь сразу по факту обращения просителя, а благотворительные учреждения, помимо разовой помощи нуждающимся, давали приют, пропитание, а иногда и обучение тем детям, которые нуждались в помощи на постоянной основе. По своей приоритетной задаче такие учреждения и получили свое основное название – приюты. В ведении только одного благотворительного общества, Романовского комитета по призрению сирот сельского состояния, в России на начало 1914 г. числилось почти тысяча приютов (табл. 1). В этой связи важно иметь в виду, что Романовский комитет хоть и был одним из крупнейших благотворительных обществ, но далеко не единственным. Активную помощь в его деятельности оказывали приходы Русской православной церкви.

Таблица 1

Общее число приютов, организованных Романовским комитетом и численность призреваемых в них детей (1914) [28]

В России в изучаемый период существовали самые разные категории учреждений, занимавшихся призрением детей: ясли и колыбельни, воспитательные и сиротские дома, общие и исправительные приюты и колонии, общеобразовательные и ремесленные учебные заведения, лечебные заведения для детей, приюты дневного и ночного пребывания, детские заведения бесплатного питания и др. Однако основной формой призрения детей было приютское учреждение, которые предполагало круглогодичное пребывание, питание, воспитание, а после шести лет – обучение грамоте и ремеслам. Все приюты для детей сельского состояния были объединены в четыре группы (табл. 2):

Таблица 2

Типология детских приютов для детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей [29]

Если говорить о ведомственной принадлежности благотворительных учреждений для детей, то примерно две трети из них находились под эгидой Министерства внутренних дел и Ведомства учреждений Императрицы Марии (табл. 3). При этом около 80% от общего числа подобных учреждений, были созданы частными лицами, обществами или организованы Церковью [30]. А финансовое обеспечение приютов на три четверти складывалось из частных, общественных и церковных пожертвований (74%), ассигнования земств (15%), средства городов (7,7%), пособия казны (3,2%) [31].

Таблица 3

Ведомственная принадлежность детских приютов [32]

Общие направления деятельности православной церкви в вопросе призрения детей-сирот рассмотрим на примере Москвы. Следует отметить, что до конца XIX в. в сфере призрения детей Москва отставала от своего традиционного к тому времени соперника Петербурга. Так, в 1898 г. в Москве было 170 заведений для призрения и воспитания детей-сирот, а в Петербурге их насчитывалось 224 [33].

В начале XX столетия в Москве отмечается появление целого ряда новых благотворительных организаций и начинаний, направленных на оказание разнообразной помощи детству. Среди обществ такого рода, созданных церковью при поддержке частных лиц, следует назвать: Детолюбивое общество (1904 г.), Благотворительное общество при детской больнице св. Владимира (1891 г.), Благотворительное общество при бесплатных родильных приютах г. Москвы (1904 г.), Общество попечения о детях г. Москвы (1904 г.), Московское попечительное общество о приютах с учебно-показательными мастерскими (1904 г.), Общество борьбы с детской смертностью (1909 г.), Общество попечения об учащихся детях в Москве. Кроме того, по инициативе и на средства частных лиц появляется целый ряд полезных учреждений для детей. Большую известность получили приют для детей, страдающих душевными заболеваниями, организованный в 1900 г. на средства капитала А. К. Медведниковой и городской сиротский приют имени братьев Бахрушиных,открытый в 1901 г. на их пожертвования [34].

Московская благотворительность в направлении призрения детей на уровне церковных приходов была стимулирована новыми правилами приема детей в воспитательные дома (1891), вызванными их переполненностью. Эти правила значительно затруднили прием детей в приюты при воспитательном доме, поэтому к решению данного вопроса подключилась православная церковь. Указом Московской духовной консистории предписывалось, чтобы все священники в своих приходах наблюдали за беднейшими матерями и их детьми. В крайних случаях священник должен «озаботиться приисканием среди прихожан таких благотворителей, которые могли бы облегчить матери воспитание ребенка или взять его на свое попечение» [35].

В тесной связи с этим решением находится учреждение в 1892 г. Елизаветинского благотворительного общества (под попечительством Великой княгини Елизаветы Федоровны) в целях призрения законнорожденных детей, нуждающихся в попечении, и включавшее в себя 230 церковных приходов Москвы. Управлялось оно Советом общества, но непосредственно для осуществления благотворительной деятельности в области призрения детей создавались приходские благотворительные комитеты из приходского священника, церковного старосты и, по возможности, не менее как из трех прихожан или прихожанок. Подобный церковно-приходской подход к призрению детей объяснялся тем, что все жители более или менее друг друга знали, были знакомы с условиями жизни детей и пониманием того, кому из них требовалась помощь [36].

Приходские благотворительные Комитеты Елизаветинского общества выделяли специальные пособия бедным матерям по уходу за детьми и средства на постройку приютов и яслей [37]. Доходы общества составляли членские взносы, пожертвования, поступления с процентов капитала, прибыли от устраиваемых спектаклей, концертов. Кроме денежных пожертвований были пожертвования недвижимым имуществом, бесплатными работами, строительными материалами, вещами [38]. На 1912 г. общество призревало в 36 приютах, школах и яслях 600 детей (378 девочек и 222 мальчика). Общество имело возможность направлять на обучение более ста детей на обучение в Александровское училище ремесленного сословия, Александро-Мариинское училище, приюты Московского совета детских приютов [39]. Для приютов на средства общества были построены отдельные здания (например, сохранившееся здание в Архангельском переулке с псевдорусским декором по проекту архитектора А. П. Попова).

В основу деятельности общества был положен принцип непрерывности призрения детей. В этом контексте Общество учреждало Елизаветинские приюты следующих типов: 1) грудные, 2) малолетние, 3) дошкольные, 4) школьные и 5) ремесленные. Дети принимались на временное призрение от неимущих слоев населения, исключения составляли дети-сироты, воспитывавшиеся в Обществе до 16–18-летнего возраста. За 25 лет работы Общество, по данным исследователей, приняло участие в судьбе свыше 9 тысяч детей, в том числе в яслях – 3 717 детей, в приютах – 2 312 детей, остальные получали от общества пособие. В целом, на содержание яслей и приютов Обществом за годы своего существования было израсходовано около 1 млн рублей [40].

В деятельности по призрению детей-сирот принимали участие и московские монастыри, в частности Новодевичий монастырь. Начало этой работы было положено еще в 1724 г., когда по указу Петра I монастырю предписывалось принять на воспитание девочек-сирот. Уже через год в приюте воспитывалось 252 ребенка [41]. Во второй половине XIX в. одним из направлений монастырской благотворительности было создание при монастыре учебных и воспитательных заведений. Первым из них было открыто в 1871 г. училище для беднейших девочек-сирот всех сословий «кроме дворянских» [42]. Училище состояло из одного приготовительного и двух основных классов (аналог современных ступеней обучения. – А. К.). В приготовительный класс принимались девочки, преимущественно сироты, 7–10 лет. Выпускались они из училища в 17 лет. Допускались и приходящие девочки из бедных семей, обучавшиеся как за посильную плату (не более четырех рублей в год), так и без нее, изучавшие или все предметы, или только практические «по мере вместимости училищного здания». Предметами обучения были: Закон Божий, Священная история, чтение по-русски и по-славянски, чистописание, русская грамматика, всеобщая география, пространная география Российской империи, русская история, арифметика, церковное пение и рукоделие [43].

Рукоделию и домоводству в училище уделялось особое внимание. Воспитанницы обучались шитью, чистке тонких вещей, кулинарии, в летнее время их учили ухаживать за садом. Своей основной целью училище ставило «чтобы дети воспитывались в духе благочестия и служили примером деятельной и полезной жизни, по выпуске из училища могли бы облегчать труды своим родным; а впоследствии, вполне понимая обязанности христианских жен и матерей, могли бы исполнять таковые. Желающие же остаться в обители приготовились бы быть в последствии наставницами и помощницами в училище…» [44]. В старшем классе поощрялось исполнение рукодельных работ по заказу разных лиц. Деньги, вырученные за работу, сохранялись и выдавались девушкам при выпуске [45]. Закончившим курс также помогали устроиться на работу [46]. Для малолетних девочек-сирот в 1872 г. при монастыре был открыт приют, а с 1892 г. он был отдан под надзор Елизаветинского благотворительного общества, и стал именоваться Елизаветинским [47].

Об успехах обучения рукоделию в воспитательных учреждениях Новодевичьего монастыря говорит представление работ воспитанниц на двух престижных международных выставках: Колумбовской (юбилейной в честь открытия Америки) выставке в Чикаго (1893) и Парижской Всемирной выставке (1900) [48]. Работы в общем для воспитанниц различных московских монастырей отделе удостоены Grand prix [49].

Еще одним учебным учреждением, основанным при Новодевичьем монастыре, стала одноклассная (трехлетняя) церковно-приходская школа с бесплатным горячим питанием. Школа была открыта в 1899 г. и в первый учебный год ее закончило 54 ученицы [50]. После революции все учебные и воспитательные учреждения монастыря были расформированы.

Заключение / Conclusion

1. Деятельность церкви в сфере призрения детей-сирот и детей, оставшихся без попечения родителей, была представлена в двух основных формах. К первой относится создание различными церковными структурами (приходскими попечительствами, монастырями) детских приютов и других воспитательных учреждений для детей. Призрение со стороны церкви составляло примерно 9–12% от общей благотворительности в отношении нуждавшихся в помощи детей (сирот, бедных, больных, оставшихся без попечения родителей и т. п.). Следует отметить, что в рамках церковной благотворительности зачастую использовались только определенные организационные формы и структуры (приход, монастырь), а финансирование осуществлялось частными лицами. Опосредованной же можно считать многообразную (прежде всего воспитательную) деятельность церкви в приютах и других детских учреждениях, формально не входивших в систему Ведомства православного исповедания и имевших региональные особенности призрения детей.
2. Деятельность Елизаветинского благотворительного общества Москвы и Московской губернии является интересным примером союза церковной и светской благотворительности: с одной стороны, была использована церковно-приходская организационная структура, с другой – частное финансирование призрения детей. Кроме того, в пределах Москвы и Московской губернии Елизаветинское общество успешно аккумулировало большую часть церковно-приходской активности в сфере помощи детям-сиротам.
3. Довольно активно занимались призрением детей московские монастыри. Проанализированный пример Новодевичьего монастыря показывает, что его деятельность осуществлялась в тесном контакте с другими благотворительными структурами и вела к интеграции с ними (например, с тем же Елизаветинским благотворительным обществом).