Введение / Introduction
В настоящее время наблюдается заметное изменение традиционных форм обучения вообще и русского языка как иностранного в частности. Наряду с классическими традиционными формами активизируются дистанционные и смешанные форматы. Онлайн-обучение способствует развитию автономной учебной деятельности обучающихся, однако без надлежащего руководства со стороны преподавателя оно зачастую не позволяет достичь желаемых результатов. Традиционное же аудиторное обучение, несмотря на возможность непосредственного педагогического сопровождения, характеризуется ограниченным объемом учебного содержания и недостаточными возможностями для удовлетворения индивидуальных образовательных потребностей обучающихся. Таким образом, объективное противоречие между этими двумя форматами и становится тем побудительным мотивом, который обращает внимание на смешанное обучение как на возможный путь преодоления указанных ограничений.
В ряде стран внедряется смешанное обучение в качестве ключевого вектора информатизации образования, а также оно включается в образовательные стандарты, рамки педагогической компетенции и оценочные системы. Интерес исследователей к смешанному обучению достаточно высок, тем не менее начальный этап его применения в работе с иностранными студентами остается областью, требующей дальнейшего изучения. Актуальность настоящей работы связана с необходимостью выявления особенностей смешанного обучения иностранных студентов на начальном этапе, что позволяет адаптировать педагогический процесс и тем самым повысить эффективность данной модели.
Цель исследования – выявить и систематизировать особенности смешанного обучения, применяемого в работе с иностранными обучающимися на начальном этапе, а также обосновать педагогические условия, способствующие его успешной реализации в иноязычной образовательной среде.
Задачи исследования:
- Установить особенности учебной деятельности иностранных студентов на начальном этапе смешанного обучения в трех аспектах: когнитивном, психологическом и методическом.
- Выявить основные барьеры и проблемные аспекты, сопутствующие процессу адаптации иностранных студентов к условиям смешанного обучения на начальном этапе.
- Разработать практико-ориентированные рекомендации по оптимизации дизайна смешанной образовательной среды, адаптированной к когнитивным и социокультурным особенностям иностранных обучающихся на начальном этапе.
Обзор литературы / Literature review
Изучение особенностей учебной деятельности иностранных студентов на начальном этапе при реализации смешанного обучения предполагает, с одной стороны, анализ теоретической базы данной модели, а с другой – четкое терминологическое разграничение «смешанного обучения» (blended learning) и «гибридного обучения» (hybrid learning), которые часто используются как синонимы, но в действительности отражают различные образовательные стратегии.
Обратимся к тому, как определяется данное понятие в работах зарубежных и российских исследователей. Ученые Т. Ван и К. К. Бхагат утверждают, что смешанное обучение представляет собой родовое понятие и эволюционирующую концепцию [1]. В зарубежной литературе предпринимаются разнообразные попытки структурировать феномен смешанного обучения через выделение его составляющих. В 2004 году Д. Р. Гаррисон и Х. Канука определяли смешанное обучение как «вдумчивую интеграцию личного обучения в классе c онлайн-обучением» [2]. А в 2006 году Ч. Р. Грэм писал, что смешанное обучение – это «система, сочетающая обучение лицом к лицу с компьютерным обучением» [3]. Данные определения акцентируют внимание лишь на формальных аспектах, оставляя без внимания педагогические характеристики, присущие процессу осуществления учебной деятельности.
На ранних этапах изучения смешанного обучения исследователи стремились главным образом к созданию многомерных таксономий, тогда как выработка универсальных предписательных схем не входила в число приоритетных задач. Так, П. Валиатан предлагает классификацию, в основании которой лежат не технические, а именно педагогические доминанты. Исследователь выделяет три типа смешанного обучения: skill-driven (ориентированное на выработку навыков), attitude-driven (направленное на формирование установок) и competency-driven (нацеленное на развитие компетенций) [4]. Х. Сингх описывает целый набор бинарных оппозиций, по которым может варьироваться смешанный формат. К числу таких дихотомий он относит: онлайн vs офлайн, саморегулируемый темп vs работа в реальном времени и сотрудничество, структурированный контент vs неструктурированные формы, а также специально разработанные материалы vs готовые («коробочные») решения [5].
Наряду с многочисленными попытками классификации смешанного обучения в зарубежной литературе звучит и скептическая позиция, подвергающая сомнению само существование данного феномена как отдельной теоретической категории. В частности, M. Оливер и К. Тригвелл выдвигают аргумент о концептуальной избыточности (conceptual redundancy) понятия “blended learning”. Авторы последовательно демонстрируют, что исследователи и практики часто смешивают разнородные сущности: электронное обучение с традиционным, онлайн-формат с очным, разные типы медиа, различные контексты, теории учения и даже педагогические цели. Однако ключевая идея заключается в том, что всякое обучение по своей природе является ситуативно смешанным [6].
В соответствии с ГОСТ Р 52653-2006, под смешанным обучением понимается «педагогическая технология, предполагающая сочетание сетевого (онлайн) обучения с очным или автономным обучением» [7]. В. И. Блинов [8] обоснованно указывает на то, что подобное толкование открывает возможность рассматривать дистанционное обучение в ряду форм смешанного обучения. Исследователи Э. Г. Азимов и А. Н. Щукин понимают смешанное обучение как частично-дистанционное обучение [9]. Таким образом, все дефиниции сходятся в признании интеграции сетевых и очных форм, причем дистанционное обучение выступает либо родовой категорией (по Блинову), либо неотъемлемым элементом смешанного формата (по Азимову и Щукину).
Т. В. Заец и Е. В. Воевода также предполагают, что пространство смешанного обучения объединяет в себе «цифровую (онлайн-работу), аудиторную (офлайн-работу) и автономную (самостоятельную работу) среды» [10].
Как отмечает исследователь И. В. Кривопалова, «СО (смешанное обучение) состоит из трех основных компонентов:
– традиционное прямое личное взаимодействие участников образовательного процесса (face to face – F2F);
– интерактивное взаимодействие, опосредованное компьютерными телекоммуникационными технологиями и электронными информационно-образовательными онлайн-ресурсами (computer mediated – СМ);
– самообразование (self-study – SS)» [11]. Данное определение отвечает на вызов, сформулированный M. Оливером и K. Тригвеллом: вместо того чтобы смешивать разнородные компоненты, оно предлагает четкое разграничение трех автономных, но при этом взаимосвязанных измерений образовательного процесса. Вместе с тем именно взаимодействие выступает ключевым элементом в дефиниции смешанного обучения [12].
А. П. Исакович в своей работе раскрывает содержательные аспекты смешанного обучения: «самостоятельный выбор, личностно значимое обучение, интегрированный учебный опыт, синергия, учебная самостоятельность, самостоятельные обучающиеся и рефлексия» [13].
В трактовке Ю. Н. Мухиной и С. С. Ковальчука информационно-коммуникационные технологии выступают в качестве «неотъемлемой части передовых образовательных систем и используются для разработки методик обучения, способствующих мотивации, повышению уровня запоминания, углублению понимания, улучшению переноса знаний и общей когнитивной деятельности» [14].
Как отмечает Н. В. Андреева, определяющим фактором эффективности смешанного обучения выступает не столько само по себе включение онлайн-компонента в традиционную модель, сколько изменение педагогических подходов и активизация познавательной деятельности студентов при освоении новых учебных стратегий. Именно фундаментальное отличие эффективного смешанного обучения от формального использования цифровых инструментов – в комплексной перестройке педагогической работы, а не в техническом оснащении. Она также добавляет, что эффективное смешанное обучение требует не только пересмотра педагогических подходов, но и выстраивания новой педагогической парадигмы, ориентированной на личность обучающегося [15]. Аналогичную точку зрения разделяют М. Ф. Третьякова и соавторы, отмечая, что студентоцентрированное обучение характеризуется совмещением традиционных методик и актуальных цифровых технологий [16].
В работах российских исследователей Г. И. Рубцова и Н. В. Панича отмечается, что отечественные исследователи упоминали соотношение смешения от 30 до 79%, а западные указывали на соотношение до 45% онлайн-деятельности [17].
Китайский исследователь Чжан Вэй не ограничивается описанием организационных и ролевых изменений, но специально включает в определение систему оценивания как неотъемлемый компонент blended learning. Понятие “blended learning” трактовалось ею следующим образом: «педагогическая технология, которая предполагает режим обучения онлайн + офлайн, использование одной или нескольких моделей обучения, трансформацию функций педагога и обучающегося в образовательном процессе, а также системы оценки» [18].
Однако, прежде чем опираться на то или иное определение феномена, сложившееся в научной литературе, необходимо прояснить, насколько правомерно проводить жесткую терминологическую границу между смешанным и гибридным обучением. Согласно Ч. Р. Грэму и Ч. Дзюбану [19], а также Д. П. Ананину, Н. Г. Стрикун [20], термины «смешанное обучение» и «гибридное обучение» являются синонимичными и большинство образовательных организаций и учреждений используют эти термины как взаимозаменяемые. Но мы придерживаемся иной точки зрения и полагаем, что они различаются. Дополнительным критерием разграничения гибридного и смешанного обучения выступает характер взаимодействия участников – синхронный или асинхронный, причем синхронный режим является отличительной чертой именно гибридного формата [21]. Гибридное обучение проходит синхронно: вся группа занимается одновременно, но одни присутствуют в аудитории очно, а другие – дистанционно. А. Раэс и другие подчеркивают значимость принципа синхронности для гибридного обучения, что находит свое выражение даже в самом термине «синхронное гибридное обучение (англ. synchronous hybrid learning)» [22].
И. В. Лапиной и О. В. Воронушкиной был выполнен более системный и комплексный анализ смешанного обучения и гибридного обучения, охватывающий следующие пять дифференцирующих маркеров: «использование цифровой среды в ходе учебного занятия; место проведения учебного занятия; присутствие обучающихся на занятии; методика работы; организация учебного материала» [23]. Было доказано, что между смешанным и гибридным обучением имеются принципиальные различия, позволяющие рассматривать их как отдельные формы обучения. M. Хорн с коллегами подчеркивают, что «основополагающим принципом смешанного обучения является личностно-ориентированное обучение» [24].
Таким образом, основное отличие гибридного обучения от смешанного заключается в следующем: гибридный формат объединяет онлайн- и офлайн-участников одновременно в едином пространстве, тогда как смешанный формат базируется на чередовании синхронных и асинхронных форм для всех обучающихся. Гибридное обучение, обеспечивая взаимодействие в реальном времени, вместе с тем затрудняет индивидуализацию темпа обучения. В связи с этим необходимо разграничить понятия, закрепив за «смешанным обучением» определение Ч. Р. Грэма, предполагающее сочетание онлайн- и офлайн-компонентов. Определение же, предложенное Х. Стакер и M. Хорном, можно считать наиболее практически значимым для организации эффективного смешанного обучения.
Кроме того, исследователи фиксируют серьезные трудности при внедрении смешанного обучения. Особого внимания заслуживают две проблемы: во-первых, возрастающая когнитивная нагрузка на студентов, вызванная частой сменой цифровых платформ и форматов работы; во-вторых, недостаточная готовность части преподавателей к работе с цифровыми инструментами. Четыре вызова, стоящие перед смешанным обучением, выделены авторами обзора литературы о его дизайне – Р. Боэленс, Б. Де Вевером и М. Воетом: «1) включение гибкости, 2) стимулирование взаимодействия, 3) фасилитация процессов обучения обучающихся и 4) создание вовлекающего учебного климата» [25]. Опираясь на эту типологию, логично выстроить систему повышения квалификации преподавателей, охватывающую как методическое проектирование смешанной среды, так и развитие практических навыков работы с цифровыми инструментами.
Как отмечают практики, смешанное обучение характеризуется гибкостью. А. Бозкурт добавляет, что гибкость смешанного обучения может быть реализована в четырех измерениях: времени, пространстве, траектории и темпе – посредством последовательного или параллельного дизайна [26]. По мнению Н. В. Трухачевой, «смешанное обучение является тем средством, которое создает необходимые предпосылки для возникновения внутренней мотивации деятельности личности, особенно тогда, когда оно способно адаптироваться к особенностям обучаемых, уровню имеющихся знаний, темпу усвоения новых знаний» [27].
М. M. Кастро-Родригез и другие на основе анализа данных по ключевым словам “blended learning” в базах Scopus и Web of Science установили, что одной лишь реализации практик и материалов недостаточно для обеспечения успешности учебной деятельности. Необходимо также учитывать ситуационные ограничивающие факторы. К числу таких факторов относятся: сложившаяся профессиональная культура, обеспечение цифровыми навыками педагогов, наличие у обучающихся технических устройств и высокоскоростного подключения к Интернету, а также – что не менее важно – характеристики дисциплины и обучающихся, для которых реализуется обучение [28]. M. Д. Кинту, Ч. Чжу и Э. Кагамбе детализировали характеристики обучающихся, которые могут влиять на эффективность смешанного обучения: саморегуляция, компьютерная грамотность, умение управлять рабочей нагрузкой, социальная и семейная поддержка, отношение к смешанному обучению, пол и возраст [29].
В ряду проблем, сопровождающих процесс обучения иностранных студентов, наиболее значимыми представляются учебно-познавательные трудности, выделенные Е. В. Клюшниковой. Детерминантами данных трудностей выступают факторы, обусловленные языковым барьером; преодолением различий в системах образования; адаптацией к новым требованиям и системе контроля знаний; организацией учебного процесса, который должен строиться на принципах саморазвития личности, «выращивания» знаний, привития навыков самостоятельной работы [30].
Е. В. Евенко, опираясь на теорию когнитивной нагрузки, предложила педагогические рекомендации: «использование учебных материалов, совместимых с уместной когнитивной нагрузкой, позволяет обучающимся получить более глубокое понимание учебного материала за счет демонстрации цифровых ресурсов, позволяющих концентрировать внимание и снижающих внешнюю когнитивную нагрузку, напрямую усиливает сдвиг парадигмы смешанного обучения в сторону ориентированного на студента подхода к обучению» [31]. На основе экспериментальных данных, полученных в рамках модели TAM (Technology Acceptance Model), Юй Тэн, Дай Цзянь и Ван Чэнлян установили, что воспринимаемая полезность (PU – Perceived Usefulness) и воспринимаемая легкость использования (PEU – Perceived Ease of Use) оказывают значимое положительное воздействие на учебные установки (LA – Learning Attitudes) обучающихся [32].
Несмотря на признание важности смешанного обучения в существующих исследованиях, Н. Пеймани и Х. Камалипур [33] отмечают, что систематическое изучение студенческого восприятия и опыта применения смешанного подхода, интегрирующего очные и технологически опосредованные формы обучения, в контексте педагогики проектных студий остается недостаточно разработанным. Мд. К. Ислам, Мд. Ф. Х. Саркер и М. С. Ислам приходят к выводу, что сохраняется дефицит эмпирических исследований, ориентированных на многоаспектные проблемы смешанного обучения, в частности на инновационные стратегии перехода от преподавателецентрированной к студентоцентрированной модели обучения, на проектирование заданий, направленных на стимулирование взаимодействия обучающихся, а также на когнитивное развитие студентов, обусловленное участием в интерактивном общении [34].
Анализ литературы показывает, что понятие смешанного обучения прошло путь от простого сочетания очных и дистанционных форм до интеграции трех сред: личного взаимодействия (F2F), компьютерно-опосредованной коммуникации и самостоятельной работы. В таком виде оно становится структурно целостным, педагогически нейтральным и операционально применимым конструктом. Эффективность смешанного обучения определяется не столько технологическими возможностями, сколько качественной трансформацией методических подходов.
Методологическая база исследования / Methodological base of the research
Исследование опирается на три подхода – когнитивный, психологический и методический, что позволяет трактовать смешанное обучение иностранных студентов как процесс, в котором когнитивные процессы, эмоции и дидактика неразрывны. В рамках исследования использовался метод невключенного лонгитюдного наблюдения. Наблюдение проводилось в течение осеннего семестра (октябрь – январь) на подготовительном факультете для иностранных граждан Казанского федерального университета. Единицами регистрации выступали: активность на уроке, тревожность, неуверенность, степень адаптации к техническим средствам, успеваемость и др. Для количественной оценки показателей использовалась методика экспертного ранжирования на основе педагогического наблюдения. Каждый параметр оценивался по 5‑балльной шкале Лайкерта на каждом занятии (всего 17 наблюдений). Итоговый балл для каждого студента вычислялся как среднее значение всех баллов.
Цель – выявить особенности смешанного обучения иностранных студентов на начальном этапе и их адаптации к образовательной среде российского вуза.
Объект исследования – освоение образовательной программы по дисциплинам «Научный стиль речи» в режиме смешанного обучения иностранными студентами подготовительного факультета (КФУ).
Предметом исследования выступают содержательные, организационные и психолого-педагогические особенности смешанного обучения иностранных студентов, проявляющиеся на начальном этапе.
Когнитивный подход, основанный на современных концепциях функционирования памяти и внимания, позволил осуществить анализ процессов первичного усвоения фонетического, лексического и грамматического материала в условиях лимитированного временного контакта с изучаемым языком и применения цифровых технологий.
В рамках психологического подхода исследовались не только адаптационные процессы и мотивационные состояния, но и личностные характеристики студентов. Особое внимание уделялось субъективному опыту обучающихся: тревожности, неуверенности, готовности к коммуникативному риску, а также способам преодоления когнитивной нагрузки. Это позволило выявить, какие факторы уже на начальном этапе обучения лежат в основе устойчивого познавательного интереса и положительного эмоционального отношения к предмету.
На методическом уровне работа перешла от абстрактных теорий к практическим инструментам: отбору материалов, разработке заданий и организации интерактивных практик. При этом общие теоретические положения не просто адаптировались к условиям обучения начального этапа, но и содержательно переосмыслялись с учетом когнитивных и психологических характеристик иностранных студентов.
Результаты исследования / Research results
Работа с иностранными студентами – это всегда работа с гетерогенной средой: их образовательный опыт различается и по языку, и по культуре, и по уровню адаптации, и по технологическим навыкам. Предлагаемый смешанный формат, интегрирующий очные занятия, цифровые платформы и синхронно-асинхронные формы взаимодействия, придает образовательному процессу большую многовариантность и сложность. Чтобы понять, как эта сложность проявляется на уровне реального учебного взаимодействия, особое внимание в исследовании уделялось тому, как строится диалог, что помогает или мешает активности на уроке и пониманию темы, как распределяются роли и почему возникают различия в успеваемости, связанные с разной скоростью восприятия, уровнем тревоги и доступом к внешним ресурсам.
В ходе педагогического наблюдения (17 недель) были зафиксированы количественные и качественные показатели по шести параметрам: когнитивная нагрузка, саморегуляция, техническая адаптация, вовлеченность/активность на уроке, потребность в структуре и адаптация к культуре. В исследовании приняли участие 12 иностранных студентов из семи стран: США (n = 1), Мексика (n = 2), Эквадор (n = 2), Сенегал (n = 2), Мали (n = 3), Северная Корея (n = 1), Китай (n = 1).
До начала педагогического наблюдения нами были разработаны четкие критерии оценки показателей учебной деятельности, которые представлены в табл. 1.
Таблица 1
Критерии оценки показателей смешанного обучения
|
Показатель |
1–2 балла |
3–4 балла |
5 баллов |
|
Техническая адаптация |
Обучающийся испытывает значительные трудности при работе с техническими средствами: не может самостоятельно войти в систему и сохранять файлы. Требует постоянной внешней помощи (пошаговой инструкции от преподавателя). На технические сбои реагирует растерянностью, теряет время занятия |
Обучающийся в целом уверенно пользуется стандартным техническим набором (вход, микрофон, чат и отправка ДЗ). Допускает отдельные ошибки при нестандартных ситуациях (смена ссылки, работа с интерактивной доской), но исправляет их самостоятельно или с минимальной подсказкой |
Обучающийся демонстрирует высокий уровень технической грамотности: быстро осваивает новые функции, самостоятельно находит нужные кнопки и разделы, эффективно использует технические инструменты для ускорения учебной работы. |
|
Когнитивная нагрузка (по обратной шкале) |
(Высокая когнитивная нагрузка) Обучающийся постоянно переспрашивает, не может выполнить элементарное задание, испытывает выраженную усталость. Информация усваивается фрагментарно, и требуется многократное повторение, чтобы понять смысл |
(Умеренная когнитивная нагрузка) Обучающийся периодически теряет нить объяснения, трет глаза/виски и чувствует усталость от обилия новых терминов и правил, но в целом справляется с материалом |
(Низкая когнитивная нагрузка) Обучающийся легко усваивает материал и перерабатывает большие объемы новой информации. Чувствует себя бодро в течение всего занятия, быстро переключается между темами без потери концентрации |
|
Вовлеченность на уроке |
Обучающийся пассивен, не проявляет инициативу, отвечает только по принуждению преподавателя. Часто отвлекается, мысли заняты посторонними делами |
Обучающийся отвечает на вопросы, но инициативу не проявляет. В основном внимателен, но интерес носит ситуативный характер (зависит от темы). Участвует в обсуждениях, когда тема ему знакома или кажется полезной |
Обучающийся активно задает вопросы, дополняет ответы других, полностью погружен в учебную среду
|
|
Саморегуляция |
Обучающийся с трудом удерживает внимание на протяжении занятия, часто отвлекается на посторонние раздражители. Эмоциональные реакции (разочарование, тревога) мешают продолжать работу |
Обучающийся в основном способен сосредоточиться на учебной задаче и распределять время между этапами урока. При возникновении трудностей берет паузу или обращается к преподавателю, но не выходит из рабочего состояния |
Обучающийся обладает развитой регуляцией, умеет переключаться между сложными задачами, сохраняет устойчивый эмоциональный фон и ясность ума даже при высокой нагрузке. Работает в оптимальном темпе без внешнего контроля |
|
Адаптация к культуре |
Обучающийся демонстрирует непонимание или игнорирование базовых культурных норм, чувствует себя неуверенно в новой культурной среде. Многое в поведении и речи собеседников ему непонятно или кажется странным
|
Обучающийся знает основные правила этикета и старается им следовать. Понимает различия в стилях преподавания, но иногда допускает ошибки в невербальных или косвенных аспектах общения. Открыт к обратной связи по поведенческим вопросам
|
Обучающийся успешно интегрирован в новую культурную среду: гибко реагирует на стиль общения преподавателя, корректно использует академический дискурс, понимает клише. Проявляет уважение к многообразию мнений, адаптирует свое поведение под конкретный контекст, выступает посредником в культурном диалоге в группе |
|
Зависимость от четкой структуры (по обратной шкале) |
Обучающийся не может приступить к заданию без детальной пошаговой инструкции на каждом этапе. При изменении порядка действий или при нестандартном задании возникает фрустрация и ступор. Требует письменного алгоритма даже для рутинных операций
|
Обучающемуся желательна общая структура занятия и озвученные этапы работы. Он чувствует себя комфортно при наличии плана, но при этом способен работать и при частичной вариативности. Может создавать простой алгоритм для себя сам, но предпочитает готовый шаблон |
Обучающийся демонстрирует низкую зависимость от внешнего алгоритма. Способен самостоятельно выстраивать последовательность действий в условиях неопределенности. Воспринимает четкий алгоритм как полезный инструмент, а не как обязательное условие для начала работы |
|
Качество выполнения заданий |
Неудовлетворительно. Задание выполнено менее чем на 50%. Допущено большое количество грубых грамматических и лексических ошибок, которые искажают смысл. Работа списана или выполнена не по теме. Текст трудно прочитать из-за небрежного оформления (в печатном или рукописном виде). Студент не проверяет свои ошибки |
Удовлетворительно/хорошо. Задание выполнено полностью или почти полностью (70–90%). Присутствуют грамматические и стилистические ошибки, но они не мешают общему пониманию. Студент использует изученную лексику, но иногда допускает неточности в выборе слов. Работа выполнена самостоятельно, но видны попытки дословного перевода с родного языка |
Отлично. Задание выполнено на 100%, строго по инструкции. Грамматических ошибок практически нет (допускаются лишь 1–2 негрубые опечатки). Лексика разнообразна и соответствует уровню, предложения построены логично и по-русски. Демонстрируется творческий подход (например, использование дополнительных источников). Работа оформлена идеально, сдана точно в срок. Студент самостоятельно нашел и исправил свои мелкие ошибки перед сдачей |
Для наглядного представления различий между группами в табл. 2 приведены средние баллы по каждому показателю.
Таблица 2
Средние баллы по каждому показателю в группах по типу стран
|
Группа по типу стран |
Культурная дистанция (от России) |
Техническая адаптация |
Когнитивная нагрузка |
Вовлеченность на уроке |
Саморегуляция |
Адаптация к культуре |
Зависимость от четкой структуры |
Качество выполнения заданий |
|
Англо-американская группа (США) |
Низкая |
4,5 |
3,8 |
4,2 |
4,5 |
3,8 |
4,3 |
4,5 |
|
Латиноамериканская группа (Мексика, Эквадор) |
Средняя |
3,2 |
4,3 |
4,6 |
4,2 |
4,3 |
3,5 |
4,8 |
|
Африканская группа (Сенегал, Мали) |
Очень высокая |
2,6 |
2,8 |
2,5 |
2,3 |
1,9 |
2,0 |
3,4 |
|
Восточноазиатская группа (Китай, Северная Корея) |
Высокая |
3,8 |
3,1 |
3,3 |
4,0 |
2,6 |
2,8 |
4,4 |
Анализ результатов осуществлялся в рамках методологических принципов, заложенных в исследовании, в котором данные наблюдения, а также когнитивные, психологические и методические показатели рассматривались в качестве взаимообусловленных элементов целостного процесса. В ходе педагогического наблюдения были зафиксированы значительные межгрупповые различия. Анализ шести ключевых показателей выявил, что, хотя обучающиеся из стран Восточной Азии (Китай, Северная Корея) обладают развитой саморегуляцией, доминирующая в их образовательной системе модель пассивного восприятия информации ограничивает их экспрессивную активность на занятиях. Это проявляется в низкой устной активности и страхе сделать ошибку, что в совокупности обусловливает невысокий уровень внешней вовлеченности. В свою очередь обучающиеся из африканских стран характеризуются высокой когнитивной нагрузкой на фоне крайне низкого уровня культурно-психологической адаптации. Один и тот же показатель – «четкая структура» – приобретает принципиально различную смысловую нагрузку в зависимости от культурного контекста. Отношение к структурированности обучения также варьируется у студентов из разных стран. Студенты из Латинской Америки видят в ней дидактическую опору, африканцы и восточноазиаты – источник психологической защищенности и снижения тревожности. Американские же студенты, напротив, склонны расценивать избыточную структурированность как ограничение, а не как дидактическую опору.
Различия в саморегуляции приобретают конкретные очертания при сопоставлении разных групп иностранных студентов. У американцев и латиноамериканцев, в свою очередь, саморегуляция оказывается достаточным ресурсом для поддержания стабильной активности независимо от внешнего давления. В отличие от них, студенты из Сенегала и Мали демонстрируют крайне низкий уровень саморегуляции, что выражается в резком падении вовлеченности к концу занятия. Отдельного внимания заслуживают азиатские студенты: их саморегуляция, при внешней эффективности, по-видимому, выполняет компенсаторную функцию, позволяя скрывать нерешенные проблемы культурной адаптации.
В рамках методического подхода следует признать, что не может быть предложено единого универсального решения, одинаково эффективного для всех категорий иностранных обучающихся. Как уже отмечалось, уровень технологической адаптации и зависимость от четкой структуры варьируются в зависимости от страны происхождения обучающихся. В связи с этим мы считаем нецелесообразным применение унифицированного подхода. Для американских студентов, отличающихся высокой технологической адаптацией и низкой потребностью в структуре, целесообразно предлагать проблемно-ориентированные задачи и открытые онлайн-ресурсы. Обучающиеся из Сенегала и Мали демонстрируют низкую технологическую адаптацию и крайне высокую потребность в структуре, поэтому им необходим офлайн-доступ к материалам (PDF, переводные глоссарии), строго повторяющаяся структура занятий. Для студентов из Северной Кореи и Китая, характеризующихся высокой технологической адаптацией при высокой потребности в структуре, могут быть предложены структурированные модули с элементами выбора, привычные платформы для обратной связи и форумы, выполняющие функцию моста к устной речи.
В соответствии с теорией когнитивной нагрузки, у обучающихся на начальном уровне изучения иностранного языка память почти полностью задействована для переработки незнакомых фонетических, графических, морфологических и элементарных грамматических единиц (род существительных, спряжение глаголов и т. п.). При этом:
– внутренняя нагрузка экстремально высока (в силу новизны и сложности материала);
– внешняя нагрузка легко генерируется избыточной анимацией, музыкальным сопровождением и усложненной навигацией;
– уместная нагрузка близка к нулю (отсутствуют навыки сравнения и категоризации).
В настоящей работе для анализа взаимосвязи между когнитивной нагрузкой и уровнем вовлеченности обучающихся использовался метод индивидуальных траекторий в динамике одного занятия (разбивка на три временных интервала по 30 минут). В качестве эмпирических данных выступили результаты наблюдения за занятием по четвертой теме «Рациональные числа. Действия», состоявшимся 20 ноября 2026 года. Результаты представлены в табл. 3.
Таблица 3
Взаимосвязь между когнитивной нагрузкой
и уровнем вовлеченности обучающихся
|
Студент |
Страна |
Динамика когнитивной нагрузки по интервалам занятия (0–30/30–60/60–90 мин) |
Средняя когнитивная нагрузка (по обратной шкале) |
Динамика вовлеченности по интервалам занятия (0–30/30–60/60–90 мин) |
Средняя вовлеченность
|
Наблюдаемый характер взаимосвязи (по баллам) |
|
С1 |
США |
4,1–4,1–3,5 |
3,9 |
3,8–4,6–4,2 |
4,2 |
Нагрузка: стабильность с последующим снижением; вовлеченность: рост с последующим спадом (активность падает по мере нарастания утомления) |
|
М1 |
Мексика |
4,5–4,5–4,5 |
4,5 |
4,6–4,7–4,5 |
4,6 |
Нагрузка: стабильно высокий уровень; вовлеченность: рост с последующим спадом (высокая вовлеченность поддерживалась легкостью заданий и отсутствием когнитивного дискомфорта) |
|
М2 |
Мексика |
4,4–4,2–4,0 |
4,2 |
4,3–4,4–4,5 |
4,4 |
Нагрузка: устойчивое снижение; вовлеченность: устойчивый рост (студент успешно справлялся с нарастающей сложностью, что поддерживало интерес и активность на протяжении всего занятия) |
|
Э1 |
Эквадор |
4,0–4,3–3,7 |
4,0 |
3,9–4,2–3,9 |
4,0 |
Нагрузка: рост с последующим снижением; вовлеченность: рост с последующим спадом (связано с пиком сложности задания на 30–60-й минуте) |
|
Э2 |
Эквадор |
4,1–3,9–3,7 |
3,9 |
4,0–3,9–3,8 |
3,9 |
Нагрузка: устойчивое снижение; вовлеченность: устойчивое снижение (однотипные упражнения на протяжении занятия приводили к постепенному снижению внимания и интереса, несмотря на приемлемый уровень сложности) |
|
С3 |
Сенегал |
3,2–3,5–2,9 |
3,2 |
3,2–1,9–2,7 |
2,6 |
Нагрузка: рост с последующим снижением; вовлеченность: снижение с последующим ростом (непосильное или плохо структурированное задание на 30–60‑й минуте вызывает фрустрацию, и последующее снижение нагрузки уже не возвращает вовлеченность – это указывает на накопленное утомление и снижение мотивации) |
|
С4 |
Сенегал |
3,1–2,9–2,5 |
2,8 |
3,8–3,2–2,0 |
3,0 |
Нагрузка: устойчивое снижение; вовлеченность: устойчивое снижение (к концу занятия резкое истощение) |
|
М3 |
Мали |
2,5–3,1–2,8 |
2,8 |
3,2–3,6–3,7 |
3,5 |
Нагрузка: рост с последующим снижением; вовлеченность: устойчивый рост (переход к более интерактивным заданиям на 30–60-й минуте повысил вовлеченность, однако к концу занятия нагрузка вновь возросла) |
|
М4 |
Мали |
2,6–2,4–2,8 |
2,6 |
2,2–2,3–2,4 |
2,3 |
Нагрузка: снижение с последующим ростом; вовлеченность: устойчивый рост (несмотря на высокую сложность, студент постепенно адаптировался, что привело к росту вовлеченности) |
|
М5 |
Мали |
3,4–3,2–2,7 |
3,1 |
3,6–2,1–1,8 |
2,5 |
Нагрузка: устойчивое снижение; вовлеченность: устойчивое снижение (к концу занятия резкое истощение) |
|
С5 |
Северная Корея |
3,1–3,2–3,3 |
3,2 |
2,6–3,6–3,7 |
3,3 |
Нагрузка: устойчивый рост; вовлеченность: устойчивый рост (студент сначала испытывал трудности при входе в тему, однако после преодоления начального барьера задания стали восприниматься более доступными, что положительно сказалось на вовлеченности) |
|
К1 |
Китай |
3,5–3,2–3,8 |
3,5 |
3,0–2,5–3,5 |
3,0 |
Нагрузка: снижение с последующим ростом; вовлеченность: снижение с последующим ростом (связано с чередованием видов деятельности: сложное задание в средней части вызвало временный спад интереса, однако смена формата работы или появление более доступного/творческого задания в конце занятия способствовали восстановлению вовлеченности студента) |
* Поскольку когнитивная нагрузка измерялась по обратной шкале, рост балла означает снижение нагрузки, а снижение балла – ее увеличение.
Представленная таблица разработана на основании данных педагогического наблюдения и предполагает перевод количественных показателей в качественные уровни. Однако, прежде чем приступить к интерпретации результатов наблюдения, следует отметить, что даже в рамках одной национальной группы студенты не являются однородной совокупностью: их субъективное восприятие когнитивной нагрузки варьируется в зависимости от формы деятельности – индивидуальные задания, работа в парах или группах, а также выполнение операций в онлайн-формате могут вызывать у разных обучающихся неодинаковое когнитивное напряжение. Даже внутри группы Мали (n = 3) не наблюдается единообразной динамики. Кроме того, важно учитывать, что в однородной группе (например, с носителями одного языка) студенты не замечают и не идентифицируют ошибки, связанные с интерференцией, поскольку характер ошибок у них одинаков, тогда как в группе с носителями разных языков ошибка (фонетическая, лексическая или грамматическая) может иметь разную природу и легче объясняется преподавателем.
В ходе педагогического наблюдения зафиксировано:
1. Американские обучающиеся способны фильтровать постороннюю информацию, поэтому рост когнитивной нагрузки слабо влияет на их вовлеченность – это связано с большим объемом рабочей памяти.
2. У латиноамериканцев активность растет со снижением нагрузки. Их социально ориентированный когнитивный стиль обусловливает низкую когнитивную нагрузку при высокой вовлеченности за счет многозадачности (одновременное обучение плюс общение): чем ниже когнитивная нагрузка воспринимается благодаря эмоциональной включенности, тем активнее. Многозадачность латиноамериканских студентов, в свою очередь, может рассматриваться как проявление уместной когнитивной нагрузки.
3. У студентов из африканских стран фиксируется резкая отрицательная динамика с истощением: вначале активность высокая, затем – резкий спад до пассивности. Это истощение представляет собой результат двойного давления со стороны внешней и внутренней когнитивной нагрузки, а именно избыточных технологических требований и новизны языкового материала соответственно. Низкая саморегуляция в сочетании с глубоким культурным шоком приводит к быстрому исчерпанию когнитивных ресурсов, поэтому в таких случаях требуется внешняя поддержка.
4. У восточноазиатских студентов внешняя вовлеченность на протяжении занятия остается на низком уровне. Однако это не свидетельствует о низкой успешности: их письменные ответы и точность выполнения заданий остаются высокими независимо от когнитивной нагрузки. Таким образом, низкая вовлеченность в данном случае не следствие лени, а проявление учебной стратегии, при которой устная активность уступает место письменной рефлексии.
Следует учитывать, что выводы, основанные на межгрупповых сравнениях, носят предварительный характер в силу небольшого размера выборки, особенно в англо-американской и восточноазиатской подгруппах.
У обучающихся на начальном этапе изучения иностранного языка еще нет ни фонетической, ни грамматической, ни лексической базы. Именно поэтому ввод языкового материала оказывается особенно уязвимым: когнитивная нагрузка достигает пиковых значений, а системы внимания, памяти и мотивации реагируют на изменения внешних условий. В традиционном очном обучении преподаватель имеет возможность осуществлять всестороннее сопровождение посредством мгновенного исправления произношения, жестов, мимики и записей на доске. В смешанном же формате вопрос о том, как эффективно организовать преподавание на начальном этапе, остается открытым уже долгое время.
Эффективность моделей смешанного обучения в практике преподавания иностранного языка подтверждается результатами ряда предшествующих исследований. С нашей точки зрения, успешное смешанное обучение может быть реализовано только при условии всестороннего учета особенностей обучающихся в следующем виде:
- 1. Когнитивная нагрузка возникает у иностранных студентов на начальном этапе уже в силу двойного давления – языкового барьера и необходимости осваивать новую модель обучения. Однако главная трудность заключается не столько в самом языке, сколько в постоянном переключении между очными занятиями, онлайн-платформами и самостоятельной работой. Такое переключение поглощает значительную часть когнитивного ресурса. В результате внешняя нагрузка превышает адаптивные возможности и ключевое содержание не успевает перейти в устойчивое знание.
- 2. На начальном этапе иностранные студенты часто еще не владеют навыками самоорганизации: они не умеют планировать время и организовывать самостоятельную работу. Между тем смешанный формат требует от них именно этих навыков. Без них легко отстать или потерять мотивацию. Поэтому формирование умения управлять временем – ключевое условие адаптации.
- 3. Уровни технологической адаптации и цифровой компетентности у иностранных студентов варьируются в зависимости от страны происхождения. Это объективно существующая реальность, которая сказывается на учебном процессе: часть студентов сталкивается с трудностями при работе с системой управления обучением, участии в онлайн-дискуссиях и работе с цифровыми инструментами. Эти трудности, в свою очередь, подпитывают академическую тревожность, и с каждым новым технологическим вызовом тревога только нарастает.
- 4. На начальном этапе смешанного обучения иностранные студенты особенно подвержены чувству изоляции: языковой барьер и социокультурная дистанция усугубляют эту проблему. Исследования показывают, что без регулярной обратной связи от преподавателя и поддержки однокурсников вовлеченность падает. Поэтому на данном этапе нужны формы, стимулирующие живое взаимодействие: онлайн-консультации и групповая работа.
Исходя из этих особенностей, предлагаем следующие методические рекомендации:
1. Организация смешанного обучения в цифровой среде требует жесткой минимизации внешней нагрузки – отказа от избыточной анимации, всплывающих окон, гиперссылок и музыкального фона, которые перегружают внимание студентов. Одновременно с этим необходимо повышать уместную нагрузку, направляя освободившиеся когнитивные ресурсы на значимые элементы содержания. К числу таких методов относятся цветовое кодирование грамматических правил (например, выделение рода существительных синим, красным и зеленым) и алгоритмизированная отработка навыков (например, шаблоны спряжения).
2. На начальном этапе ключевым условием эффективного обучения иностранному языку становится синхронная коммуникация: имитация произношения, восприятие интонации и становление письменных навыков требуют двустороннего взаимодействия с визуальным контролем. Асинхронные форматы, напротив, не способны обеспечить ни артикуляционную демонстрацию, ни оперативную коррекцию. Поэтому в смешанном обучении для обучающихся без языковой базы именно синхронный гибридный формат выступает в роли ядерного компонента. Отработка произносительных навыков на этапе автоматизации также требует синхронного взаимодействия – только в непосредственном взаимодействии возможна своевременная коррекция артикуляции. В рамках практики преподаватель проводил со студентами интенсивную работу с использованием скороговорок, что позволило скорректировать отдельные произносительные ошибки, отработать дифференциацию звонких и глухих согласных, а также повысить темп речи обучающихся. Кроме того, практиковалось проговаривание и повторение вслед за преподавателем технических терминов в начале каждого урока, что тоже во многом определяло закрепление фонетических и лексических навыков.
3. На начальном этапе главная задача – не продуктивная речь (она доминирует на продвинутых уровнях), а воспроизведение, повторение и запоминание. Онлайн- и офлайн-задания служат здесь не столько для творчества, сколько для расширения речевой практики: многократного повторения структур и преодоления страха говорения. Грамматические навыки при этом можно автоматизировать через тренажеры без участия преподавателя.
Таким образом, комплексное применение наблюдательного, когнитивного, психологического и методического подходов позволило не только охарактеризовать особенности смешанного обучения иностранных студентов на начальном этапе и их адаптации к образовательной среде российского вуза, но и выявить ключевые факторы успешности смешанного обучения на начальном этапе. Будущие исследования требуют дальнейшего изучения вопроса о том, как сбалансировать гибкость смешанного обучения с реальным уровнем адаптации студентов, чтобы смешанное обучение действительно становилось студентоцентрированным.
Заключение / Conclusion
Эффективность смешанного обучения иностранных студентов на начальном этапе обеспечивается тремя группами условий – когнитивными, психологическими и методическими. Отсутствие языковой базы требует строгого структурирования контента, увеличения визуальной и аудиальной поддержки, а также жесткого дозирования самостоятельной работы в цифровой среде. При этом ключевую роль играет позиция преподавателя: отказ от роли транслятора в пользу сотрудничества и сопровождения. На начальном этапе смешанное обучение целесообразно строить как очный процесс, органично дополненный цифровыми технологиями, где дистанционные компоненты выполняют тренировочную, адаптационную и мотивационную функции. Такой баланс позволяет сформировать прочную языковую базу, обеспечить плавную адаптацию и постепенно подготовить студентов к более самостоятельным формам работы на последующих этапах. Соблюдение выявленных условий: синхронизация форматов, контроль когнитивной нагрузки и управление адаптацией – становится решающим фактором успеха.

Lenczi Li